Подпишись на наш Telegram
Эротические истории 18+
Интермедия с Аллой и ещё кое с кем.
И на самом деле, когда Женя, дождавшись, пока его гостьи не поднимутся и не приведут себя малость в порядок, отпирает дверь, в комнату вваливаются три девицы из числа его давних и близких приятельниц с двумя парнями. С одним из них, Валерой Макеевым, он познакомился сразу же после прилёта в Южно-Сахалинск, но после первых же совместных мероприятий с местными красотками, предпочитал с ним больше дел не иметь, — так уж вышло, что не сложились у них не только дружеские, но и приятельские отношения. Другой оказался врачом, по распределению работающем на угольной шахте в километрах 50 отсюда и приехавшем в город на выходной.
— Не ждали гостей? — говорят. — А мы вот явились вдруг … В трёх компаниях уже успели побывать… Решили воспользоваться вашими приглашением и к вам заглянуть.
— Женечка, можно я рядом с тобой сяду? — спрашивает одна из пришедших, Алла.
— Буду рад! — говорит он, подвигаясь и освобождая место на своей кровати.
— Неужто?.. Что-то не верится… Где пропадал?
— В командировке.
— И сразу с тремя курочками…
— Что-что? Все так шумят, что ничего не слышно…
— Это хорошо, что шум и никто не услышит того, что я тебе хочу сказать, потаскун несчастный… Надо же… Сколько мы знакомы?..
— Около месяца.
— Больше месяца… И я, признаюсь, считала себя твоей девушкой. Да и все подруги на нас так смотрели…
— Прости, пожалуйста, но не ты ли мне говорила, что ты замужем?
— Да, так есть, я уже замужем, но мужа моего сразу же после свадьбы послали куда-то в тайгу, а я вернулась из Хабаровска на каникулы сюда, к своим родителям. Все мои здешние подруги ходят ещё в девицах, да я себя таковой чувствую. И мне, скажу тебе, было довольно неприятно и обидно, когда ты, чуть что, старался затащить меня сюда, не скрывая для чего…
— Так и говорил для чего?..
— А то нет!.. Без всяких околичностей…
— И в каких же словах?
— А ты не помнишь?..
— А ты?
— Нет. Но их смысл был мне ясен и, повторяю, обиден.
— То есть, ты хочешь сказать, что, будь я кавалером по галантней, не таким откровенным не только в проявлении своих симпатий, но и желаний, — всё у нас могло бы пойти по-другому, не ограничиться прогулками по вечерним улицам?..
— Ничего такого я сказать не хочу… Но ты не ответил мне на вопрос, кто эти цыпки, где и когда ты их подцепил?
— В командировке…
— И они увязались сюда за тобой?
— Нет, их самолёт на Хабаровск отложили, а ночевать было негде.
— Так они тут с тобой полночи и нежились?
— Почему обязательно нежились?
— Да я ж тебя знаю!
— Ревнуешь?
— А у меня фамилия такая — Ревняга? Неужели не домогался?
— Что я могу сказать тебе?… Ведь всё равно не поверишь… Трудно… В такой обстановке, да чтобы уклониться от того, чтобы не попробовать…
— Да, уж обстановочка та ещё: на четверых три станка, как говорит твой друг Юра Немировский.
— Кстати, как он?.. Давно его не видел…
— Всё также, конкуренцию тебе составляет, клеит новеньких и молоденьких… А вот с гаремом он тебя опередил: по слухам, его совсем охомутали те шесть девчонок, что были осуждены на полгода за проституцию и только что вышли из колонии.
— Но ты же прекрасно знаешь, что никакие они не проститутки…
— Да, сикушки из самодеятельности Дома офицеров, позволявшие таким хлыщам, как ты, обнажать себя в комнате воинской славы… Но им тут с такой славой не жить, и они скоро улетают на материк.
— Да, пожалуй. Мне как-то пришлось встретиться с судьёй и прокурором, ведшими их дело, и я недоумевал, по какой статье бедняжки были осуждены, ведь в нашем уголовном кодексе ничего не говорится о проституции.
— И что же они тебе ответили?
— Что всё было сделано по звонку из обкома партии и что судили их за нарушение пограничного режима…
— Ничего себе!
— Да. Но знаешь, я всё таки в разговоре с ними выразил сожаление, что не мог наблюдать картины, как парни играют в карты на обнажённых животах и попках под портретом Ленина.
— Вот именно, выразил сожаление… Но разве других ты с этим рыжим Валеркой, что сейчас сидит напротив и клеит твоих девиц, не оголял и не фотографировал на фоне японских страшилищ перед музеем?
— Откуда тебе это известно?
— Да сами «модели» хвастали об этом на весь город!
— Вот дурочки!
— А то! Да и эти, что ты к себе привёл, поди, такие же… Смотри, как на тебя лупятся…
— Не на меня, а на нас с тобой.
— Не важно… Интересно, а оставшись наедине с тобой, они долго делали вид, что трогать их нельзя?.. И эта куколка… Ей, наверно, и 18-ти нет… А туда же…
— А тебе давно исполнилось 18?
— Мне четыре года назад, но я-то была девушкой до самого замужества… Не то, что эти…
— А отчего ты думаешь, что они не девушки?
— А чего тут думать? Разве не видно? Да и ты, разве ты пригласил бы их к себе, если бы не был в этом уверен? Ведь говорил же ты, что предпочитаешь ходить проторёнными путями?
— Я?.. Когда?.. Кому?..
— Веронике, моей подружке со школьной скамьи…
— Так надо же было как-то отшить, когда она однажды поймала меня у самого моего дома. Причём мне нельзя было ссылаться на то, что там кто-то есть, она точно знала, что это не так…
— А слабо тебе отшить этих девах?
— Что же, ты предлагаешь выгнать их? Не смогу, даже если ты вдруг скажешь, что остаёшься вместо них…
— Ну конечно, я всего-навсего одна, а их вон сколько — сразу три… Скажи откровенно, бывал ли у тебя ещё такой случай, чтобы сразу с тремя?
— С тремя?.. Ну, если напрячь память, то…
— Напряги, напряги!
— В одном и том же месте и в одно и то же время?
— Да!
— Ну если только давно, но не сейчас…
— Убери руку!..
Алла вытаскивает из-под стола его ладонь, которую Женя пытался, было, положить ей на коленку.
— Извини, здесь не только шумно, но и тесно, руки деть некуда…
На какое-то мгновение разговор за столом приобретает общий характер. Выяснилось, что малютке Вере сегодня исполняется 16 лет, она собиралась отметить эту дату с подругами в Хабаровске, но так получилось, что приходится сделать это здесь. Поздравили и выпили. Валера и шахтёрский врач полезли к ней целоваться, но на них замахали руками и закричали, заставили утихомириться.
— Для тебя берегут, небось, — не удержалась, чтобы не съехидничать Алла. — А, кстати, когда у тебя день рождения?
— Через пару недель.
— Пригласишь?
— С удовольствием.
— Даже если я сейчас тебе малость подпорчу сегодняшнее веселье?
— Каким образом?
— Попрошу тебя оставить этих девиц с прилепившимися к ним, как мухи к варенью, мужиками, и пойти провожать меня с подругами…
— Я к твоим услугам!
— Тебя это устраивает?
— Не представляешь, как!
— Почему, интересно?
— Да потому, что получаю возможность доказать свои предпочтения… Разве я не говорил, что отнюдь не равнодушен к тебе…
— Но учти, что провожать тебе нас придётся долго. Пригласить тебя некуда, а позволить тебе вернуться сюда, пока они здесь, я не хотела бы. Идёт?
— Идёт.
— Так я объявляю это всем?
— Я и сам могу.
Женя просит всех замолчать и говорит:
— Милые мои гости, так получается, что Алле с её подругами пора идти домой, а я пойду их провожать. Меня не ждите, можете ещё поспать и закончить свои сборы, а будете уходить, ключ от комнаты оставьте на притолке…
— Хорошо, — говорит Нина и, быстро протискиваясь к Алле, о чём-то шепчет ей на ухо.
Та, рассмеявшись, обращается к Жене:
— Она спрашивает, они одни здесь останутся?
— Нет, — спешит ответить шахтёрский врач. — Мне тоже деваться некуда.
— А я составлю ему компанию, — спешит присоединиться к нему Валера.
— Вам придётся пойти домой, — решительно заявляет ему Нина. — А друга своего возьмите с собой … Спасибо, Евгений Алексеевич, за заботу, к нам проявленную. Постараемся на обратном пути увидеться с вами… А эта девушка, я вижу, ваша подружка… Ну что ж, у вас хороший вкус… Надеемся, что вы неплохо проведёте с ней сегодняшний выходной.
Попрощавшись, Женя с Аллой и её подружками выходят. За ними, ворча следуют Валера с доктором, вскоре, правда куда-то свернувшие.
— Наверно, направились к тебе обратно, — предполагает Алла.
— Кто его знает… Но навряд ли их туда пустят…
— Ты так думаешь?
— Уверен, хотя завтра Валерка вам будет хвастаться своими сегодняшними победами…
Шли не торопясь, так что проводы затянулись. Весь город можно было пройти пешком из конца в конец за час с небольшим. А Алле спешить было некуда… Беседовали о том, о сём. Уже совсем светло было, когда, расставшись с остальными и сидя на скамье перед театром, Женя спрашивает её:
— А почему ты не хочешь пойти домой и отоспаться? Боишься, что я вернусь к себе, чтобы составить компанию этому бедному медику?
— Да, боюсь. Но не столько этого, сколько вопросов мамы, почему так рано вернулась. Так вышло, что я собиралась ночевать в другом месте, а утром мы думали пойти покупаться и позагорать в парк. Ты помнишь, ведь именно там мы познакомились? Но увидела тебя, и все планы переменились.
— Можно тебя поцеловать?
— Можно, но осторожно — вон уже милиция выгуливает доходяг мести тротуары.
— Я осторожно…
— Лучше пройдём на Сталинскую, там перед твоим совнархозом скамейки более укромны…
На новом месте им долго никто не мешал. Алла позволяла ему всё, на что он отваживался: целовать себя в губы, мять груди и даже лезть за пазуху и под подол юбки. Но когда его любопытство простёрлось дальше, появились первые прохожие.
— Ну ладно, — говорит Алла, вставая и оправляясь. — На сегодня хватит. Давай отложим… Пойдём где-нибудь позавтракаем и отправимся в парк.
— Там и продолжим?
— Ты что? Это от тебя я, кажется слышала анекдот: Армянское радио спрашивают: «Можно ли кого-нибудь изнасиловать на Красной площади?» Ответ таков: «Вы что? Замучают советами!»
— А если податься выше, где водохранилище?
— Там охрана бдительная.
— Во истину, негде бедным влюблённым уединиться… К себе не предлагаю…
— Ну конечно, там девицы…
— Они, надеюсь, сегодня улетят.
— Даже если они и улетят, сегодня ты меня там не увидишь. Когда, ты говорил, у тебя день рождения? Через пару недель? Пригласишь?
— А разве я не пригласил?
— Ну что же, надо будет подумать о подарке тебе.
— Для меня лучшим подарком будешь ты сама…
— Да?.. Кстати, вот и мой дом… Подожди, пожалуйста, минут десять-пятнадцать-двадцать, пока я не приведу себя в порядок и не прихвачу пляжные принадлежности… Только не маячь тут, отойди подальше, чтобы тебя не было видно…
Женя так и делает, и тут только замечает, что находится неподалёку от кожно-венерологического диспансера… Вернее, мысль об этом к нему приходит только тогда, когда он видит выходящую оттуда Кузяеву. А ещё точнее — в тот момент, когда она чуть ли не натыкается на него.
— Яшин? Это опять вы?.. И что на сей раз принесло вас сюда? Согрешили и решили на всякий случай уколоться?..
— Нет, Людмила Сергеевна, представьте себе, что удалось избежать соблазна и остаться безгрешным и перед людьми, и перед законом…
— Зная вас, трудно этому поверить… Но если это так, то совсем не могу взять в голову, что вы тогда тут делаете?
— Жду…
— Ой, не смешите… Уж не меня ли?.. Специально стояли и ждали… И давно? Почему не зашли?..
— Не буду врать… Не специально… Так уж получалось… Следуя вашему совету, воспринятому мной, как ультиматум, я, дабы избежать соблазна, нашёл благовидный предлог, чтобы оставить у себя ночевать этих трёх девиц, а сам отправился в ночную прогулку… И вот такая нежданная встреча!..
— Если всё, что вы говорите — правда, то мне, как врачу приятно, что вы проявили такое геройство… И я, пожалуй, позволю вам проводить меня до дома…
И, не дав ему опомниться, берёт его под руку.
«Ничего себе! — мелькает у него в мозгу. — Вот влопался! Как от неё избавиться?» И спрашивает:
— Далеко?
— Минут пятнадцать-двадцать… Вам же всё равно делать нечего… Что ещё вас интересует?
— Умыться дадите?
— А ещё чего?
— Чашечку чая, не прочь бы…
— А ещё чего?
— И голову куда-нибудь приклонить… К себе мне идти ещё рано…
— И ко мне тоже рановато… Муж и дети, наверно, ещё спят…
— Жаль… А когда вы в следующий раз дежурите?
— Понятия не имею… А что это вы вдруг?…
— А что? Разве мы не нашли бы, чем скоротать ваше ночное дежурство?..
— Эвон вы о чём!.. Вы плохо представляете наши порядки: с кем-нибудь из своего персонала, я могла бы запереться на часик-другой, но с посторонним… Нет, это никак невозможно…
— Жаль…
— Что вы всё «жаль» да «жаль»… А что сами-то можете предложить?.. Почему в гости к себе не хотите пригласить? Трёх девиц смогли уговорить, а мною пренебрегаете…
— Никак нет!.. А как же муж и дети?
— Точно также, как и сегодня… Всякий раз, когда я на дежурстве, муж занимается детьми…
— Хороший у вас муж… Завидую…
— Мне или ему?
— Ему, конечно… Хотелось бы побывать на его месте…
— Чтобы заняться детьми?..
— Ну, если это позволит мне поближе сойтись и с их мамой, я не прочь…
— Ловлю вас на слове! Как только мне понадобится нянь, я вас приглашу…
— Дать вам мой рабочий телефон?
— Зачем? Я его найду в вашей амбулаторной карте… Вы там ничего не наврали?.. Дальше не ходите… Я почти пришла…
— Приятно было поговорить… Надеюсь продолжить наше знакомство…
— Всего хорошего… Надейтесь… Но вначале подлечитесь как следует!..
Женя прощается и поворачивает обратно. Со времени расставания с Аллой минуло уже не пятнадцать и не двадцать минут, а добрых полчаса. Свернув за угол, он собирается припуститься бегом, но то, что предстаёт его взору, заставляет его переменить намерение: впереди него идёт дива в шикарной юбке колоколом. Таких в Южном ещё никто не видел!
Правда, пару недель назад в Корсакове он вместе со своим начальником сидел в парикмахерской, находившейся в полуподвальном помещении, и так случилось, что, словно по мановению, оба они повернули головы к окну и увидели, как мимо проколыхались на туфельках с каблуками-шпильками и в точно таких же юбках две девичьи фигурки. Моментально скинув с себя салфетки, они, не сговариваясь, устремились к выходу и побежали вниз по Советской улице вдогонку за промелькнувшим чудом. И почти догнали, когда вдруг рядом с дивами словно из-под земли выросли два красавца — местные журналисты, кстати очень хорошие их знакомые… Оказалось, что к ним на преддипломную практику прилетели из Москвы их невесты… Всего на всего… Это именно с этими двумя парочками Жене пришлось в следующий выходной провести пикник в чудесной лагуне между грязным морским заливом и необыкновенно чистым озером, играть с местными подростками в футбол, купаться и бегать за пивом для друзей и их подружек…
— Простите, — обращается Женя, догнав предмет своего восхищения. — Вы в Южном, наверно, недавно?
— Почему вы так думаете?
— Город небольшой, 85 тысяч жителей, и многие молодые люди, даже если и не знакомы, знают друг друга в лицо. А я вас впервые вижу.
— Да нет, я тут уже давно.
— И первый раз выходите погулять?
— Можно сказать, что и так… Пока нам с мужем предоставили квартиру, пока мы в ней устраивались, минул целый месяц… Да и никого знакомых здесь ещё нет…
— Так вы замужем?
— Да, после окончания института… И сразу же сюда…
— И где же работаете?
— Я — нигде, а муж тут Внешторг представляет… Вот и сейчас в Поронайске находится, следит за соблюдением контракта при погрузке экспортной бумаги на какой-то корабль…
— Уж не итальянский ли, случайно?
— Кажется да… А почему вы так думаете?
— Мне пришлось бывать в Поронайске, и там тогда грузили бумагу тоже на итальянский корабль…
— Надо же…
— Как вас зовут?
— Светлана.
— Теперь моя очередь удивляться — надо же… Такая светлая и Светлана…
— Да, представьте себе, блондинка, причём натуральная, некрашеная!.. А вот здесь — видите этот дом? — я обитаю… Спасибо, что малость развлекли меня разговором… Здесь так скучно!..
— А дом ничего, красивый, весь в хозяйку!
— У нас в нём только одна комната, хотя и немаленькая. А дом действительно ничего себе. Но вы не представляете, какой там прелестный японский садик! Не хотите взглянуть?
— Любопытно.
— Зайдёмте.
За входной дверью находится небольшой коридорчик, ведущий на открытую террасу.
— Присядьте и полюбуйтесь, — говорит Светлана, указывая на табуретку. — В комнату не приглашаю, потому что там я не успела прибраться. Курить хотите?
— Нет, спасибо.
— А «Честерфильд»?
— «Честерфильд» не «Беломор», можно попробовать.
Светлана направляется к себе в комнату и через пару минут выносит оттуда пачку сигарет, а вместе с нею початую бутылку «Вермут бланко» и пару бокалов. Протянув всё это ему, она усаживается на соседнюю табуретку и говорит:
— Вы не представляете, как поёт душа, когда сидишь вот тут, смотришь на это чудо природы — карликовые сосенки, игрушечные водопады и запруды, зелёный мох, отпиваешь вино и затягиваешься дымом от сигареты… Словно в раю…
— Да, слов не нахожу, насколько всё это восхитительно! — искренне говорит Женя, потягивая вино и пуская кольца дыма от сигареты…
— Если бы не эта отрада, не знаю, как бы я смогла вынести всю эту скуку, на которую я обречена в ожидании возвращения мужа… Так что, если вам здесь понравилось и если у вас появиться желание развеять мою скуку, милости прошу, заглядывайте сюда…
— Непременно буду, и, обещаю, что нередко… Вот жаль только, что послезавтра и мне надо будет уехать в командировку… Дней на десять… Да и сегодня я, к великому сожалению, долго у вас задержаться не смогу… Меня уже давно ждут в парке и, думаю, клянут за задержку… А может быть мы вместе пойдём туда, я познакомлю вас с местной компанией — приятными девушками и дамами?
— Так вы спешите на свидание?
— Спешу — не то слово. Я сломя голову бежал, когда вдруг наткнулся на вас и замер, как вкопанный… Обо всём сразу забыл…
— Ну, ну, поберегите своё красноречие для своих дам… Познакомиться с ними я была бы не прочь, но сейчас не до того… Кстати, и я совсем забыла, что мне надо идти на почтамт, там меня ждёт уже заказанный разговор с мамой… Так что давайте разбежимся. Но, повторяю, когда появится желание, приходите… Буду рада вас видеть.
По пути в парк Женя заходит в парикмахерскую, чтобы побриться и сделать горячий массаж своей потрёпанной от бессонной ночи физиономии. Но сама эта процедура оказывает на него такое действие, что он закрывает глаза и впадает в сон. А снится ему опять Поронайск.